- На Олимпиаде вы также победили не с первого раза. В 1980-м году сборная СССР неожиданно проиграла команде США, в основном состоявшей из студентов (3:4). Знаю, что вы не любите вспоминать этот турнир (сборная США забросила победную шайбу, когда на льду был Первухин – Ред.)?
- Вот почему Олимпиаду 1960 года у нас так не вспоминают, как Игры-1980? А ведь тогда мы тоже проиграли американцам! Конечно, мне до сих пор тяжело говорить об этом. Сидит в сердце рана. До сих пор не могу понять, как соперник нам забивал. Сначала бросок от синей линии — гол, потом между нами пас прошел, и игрок проскочил между нами и вышел один в ноль. Ну, и четвертая шайба, которую американец забросил из-под меня. Всё в этом роковом для нас моменте не так должно было произойти. Но...
- Но, через четыре года вы, вместе с командой, сумели отыграться и выиграть зимнюю Олимпиаду 1984 года. С какими мыслями и целями ехали в Сараево? Не опасались, что не получится, или наоборот были уверены, что возьмете реванш и победите?
- В Сараево нам нужно было просто без ошибок сыграть. Команда у нас на Олимпиаде-1984 была очень сильная. Если не ошибаюсь, то после поражения на Играх-80 мы на протяжении четырех лет вообще не проиграли ни одного турнира. Наша команда была как танк — молотила всех. Поэтому тогда меня не покидало чувство, что обязательно должны выиграть «золото». И мы уверенно доказали в Сараево свое превосходство над всеми остальными командами.
- А кто был лидером той олимпийской команды, кто вел за собой всех остальных?
- А у нас не было в 1984 году какого-то одного лидера. Тогда все нападающие сборной Советского союза были все очень сильными. Не только первая армейская тройка Макаров-Ларионов-Крутов, но и вторая, третья, и четвертая. Все четыре звена у нас были великолепными. Да и защитники тоже хорошими, потому что, если кто-то заболевал, то его мог заменить любой запасной. От перемены мест слагаемых — сумма не менялась.
- На этой Олимпиаде вы уже в паре с Билялетдиновым играли. Вам с Зинэтулой Хайдяровичем было комфортно действовать? 11 сезонов вы провели вместе, наверное, понимали друг друга с полуслова?
- Да, у нас отличное взаимопонимание с Билялетдиновым сложилось. Каждый знал, кто на кого выходит: на вбрасывание, при позиционной игре в зоне, при быстрых контратаках соперника. Забрасывает нам соперник шайбу в зону — я бегу, а он на пятачке караулит или наоборот. Мы всегда хорошо страховали друг друга, поэтому так долго бок о бок и проиграли. Сейчас таких сыгранных пар нет уже в хоккее.
- Наш легендарный вратарь Владислав Третьяк говорил, что когда на льду была пара Первухин — Билялетдинов ему было спокойней всего: эти двое никогда не подведут...
- Мы оба с ним такие защитники были, что особо не бежали в атаку - больше домоседы. Да и в сборной основная наша задача была обезопасить собственные ворота, чем искать счастья у чужих. Потому что нападающие у нас были очень классные. В «Динамо» тоже особо вперед не подключались, но в сборной страны, нужно было, прежде всего, строго сыграть в обороне. Да, и попробуй так не сыграть — Виктор Тихонов быстро тебя из состава выведет.
- Какая такая цепочка непредвиденных и неприятных событий помешала вам стать двукратным Олимпиоником в 1988-м на Играх в Калгари. Расскажите нашим читателям, что тогда вам помешало поехать в составе сборной страны в Канаду?
- Сначала я готовился к этому турниру вместе с командой, но потом сборная поехала в Норвегию на товарищеские игры, а меня не взяли. Я очень удивился - что такое, почему? Тогда все говорили, что я уже сто процентов в команде на Олимпиаду в Калгари. И здесь всплывает случай с одним киевлянином, которому я в сезоне дал свой билет участника, чтобы он попал на нашу игру в этом городе с «Соколом». Этот человек всегда торт киевский, шампанское после игры дарил мне. Я его много лет знал, но в тот раз забыл забрать у него свой пропуск. И вот он оказывается пошёл с ним в ресторан, где начал хвастаться, что он Первухин, билет этот мой показал, напился, устроил драку и пристал какой-то девушке, которая написала на него заявление в милицию. И вот вместо Калгари я с Александром Стеблиным (начальником отдела спортивных игр Центрального совета «Динамо» - Ред.), ездил разбираться в Киев. И вот пока это всё шло - Олимпиада оказалась для меня безвозвратно утерянной.
***
- Василий Алексеевич, вы отыграли за «Динамо» 14 сезонов, но так ни разу и не смогли стать чемпионом СССР. В какой год бело-голубые были наиболее близки к тому, чтобы сломать гегемонию ЦСКА Виктор Тихонова во внутреннем чемпионате?
- Наиболее близко к чемпионству мы подобрались в сезоне 1984/85 годов. Тогда что-то вмешалось в хоккейные события. То ли какая-то переигровка у ЦСКА была, то ли Виктор Васильевич что-то такое накрутил. Вот сейчас точно не вспомню, что случилось сорок лет назад.
- Я вам напомню, потому что этот чемпионат вспоминал ваш партнер по «Динамо» и сборной страны, великолепный наш вратарь Владимир Мышкин. Тогда первенство страны было приостановлено из-за смерти Генсека КПСС Константина Черненко...
- Да, точно. Брежнев ушел из жизни в 1982 году, во время Олимпиады в Сараево — Юрий Андропов, а Черненко — весной 1985-го. Тогда был отдельный турнир за призовые места — между нами, ЦСКА и «Соколом». Мы сыграли вничью с армейцами 2:2, и опережали их на одно очко. И вот затем наступила пауза, и после перерыва заключительная игра у нас с ними не получилась (динамовцы были разгромлены со счетом 1:11 — Ред.) - мы довольствовались лишь серебряными медалями.
- Как вы считаете, что вас, защитника Василия Первухина, выделяло среди всех остальных на льду?
- Мне трудно вот так назвать какое-то одно свое отличительное качество. Может быть, хладнокровие. Мне всегда, и в «Динамо», и в сборной СССР доверяли последние секунды матча сыграть, чтобы всё было спокойно.
- Ваш более молодой партнер, Михаил Татаринов, в одном из своих интервью рассказал, что был несказанно удивлен тем, что вы могли выходить на лед, не зашнуровав коньки. Это правда или байка?
- Байка, конечно. Я догадываюсь, откуда она взялась. Однажды со мной произошел случай, что меня гаишник остановил. Я обычно из дома в 16:20 выезжал и в 16:40 был на динамовском катке, успевал переодеться и выйти на тренировку. А здесь, у Киевского вокзала меня засекли за небольшое превышение скорости и остановили. Пришлось разбираться, на это ушло время, и на стадион я приехал минут за 5-7 до начала занятия. Юрий Моисеев, который тогда был главным тренером у нас, увидел меня и говорит: «Выйдешь после меня на лед, будешь наказан». А пулей вбегаю в раздевалку, начинаю одеваться и успеваю выйти на лед раньше тренера. Для того, чтобы не опоздать, я не стал зашнуровывать коньки, а потом и забыл про это. Вот так и провел всю тренировку, а Миша Татаринов это видел и запомнил, вот и рассказал кому-то, что я играю без шнуровки.
- Катание действительно у вас замечательное было. Вы также не были силовым игроком, жестким защитником. В интервью вы говорили, что силовая борьба не ваш конёк, а свое брали за счёт интеллекта и правильного выбора позиции...
- Да, так и было. Я сейчас смотрю хоккей и вижу, что некоторые защитники бьют, как канадцы, соперника, им и шайба-то не нужна. Вот, например, она в углу находится, и игрок обороны может первым её подобрать и отдать партнеру, но он её не замечает и идет в силовую борьбу. А другой нападающий противника подбирает шайбу и забивает гол. У меня была не такая задача. Для меня важней была шайба, чем игрок.
- Вам сейчас не обидно, что ушли из «Динамо» за год до долгожданного чемпионства?
- А что тут обидного? На кого обижаться? Я сам принял решение покинуть «Динамо» и поиграть в другой стране, в Японии. Чемпионских титулов у меня итак было достаточно, к тому же в 1989 году я уже считался возрастным игроком, и такой возможности поиграть заграницей больше могло и не представиться.
- Как и почему вы оказались в Японии, в не самой хоккейной стране?
- Сначала за мной приезжал из Швеции генеральный менеджер какого-то местного клуба, не помню какого, чтобы забрать с собой. Но тогда что-то у него не получилось, не срослось. Раньше же, в Союзе только по два года можно было играть за рубежом. И как раз в тот год у Хельмута Балдериса истёк срок контракта в Японии, и он возвращался в СССР. Освободилось место, и Юрзинов тогда мне сказал: «Я бы тебя никогда не отпустил, если бы было предложение не из Японии. Это очень интересная страна. Тебе надо ехать туда, а то ты будешь потом меня всю жизнь проклинать». И отпустил меня в страну Восходящего солнца.
- В итоге вы задержались в этой стране на шесть лет, чем вам Япония запомнилась?
- В Японии всё так интересно. Об этой стране можно долго рассказывать — об их культуре, традициях и природе. Меня до сих пор туда приглашают. Сейчас, знаете, там люди живут так, как мы раньше жили в Советском Союзе. Там вход на стадион бесплатный, много спортивных площадок на улицах - занимайся сколько душе угодно. Раньше мы так жили, как это правильнее сказать - сплочёнными, что ли. Произошла у кого-то беда - все помогают. У кого-то из бывших хоккеистов умер родственник, несмотря на то, что, кто, где разбросан по стране - все ребята всё равно скидываются, присылают деньги. Мы раньше также жили. Помню, соседка придёт к матери: «Тамара, дай рубль до понедельника, очень нужно», а у неё самой всего их два, но рубль все равно даст. И вот до понедельника мы тоже кое-как ютимся, перебиваемся. Понедельник наступил, что-то соседка не несёт. Ждем. Пора уже, этот рубль самим нужен. И вот он стук в дверь — вернула. Вот у японцев сейчас так - выручают друг друга!
- Вы вернулись из Японии будучи возрастным хоккеистом, но еще продолжили играть в нашей стране. В итоге стали первым нашим хоккеистом, который достаточно поздно закончил играть — в 43 года. Почему еще задержались на льду?
- Когда я закончил работать в Японии, то передо мной был выбор — пойти в «Крылья Советов», куда меня позвал Игорь Дмитриев или в «Динамо», где Стеблин предложил молодёжную команду тренировать. Я выбрал «крылышки», где Игорь Ефимович был главным, Зарубин — помощником, а я — третьим тренером. Ну, три дня проработал, ещё молодой был. Особо ничего не делал, так смотрел, что-то записывал для себя. И тут Дмитриев предложил: «Один раз одень форму — покажи молодым ребятам, как надо действовать на льду». И я начал чуть-чуть втягиваться, и постепенно стал в играх участвовать. Тогда у нас Межнациональная хоккейная лига была. Ещё Минск, Киев и Усть-Каменогорск выступали. «Можешь ничего не говорить на собраниях. Делай, как я», - говорил мне Игорь Ефимович. И вот так я и втянулся.
Потом у «крыльев» начались трудности с финансированием, я на полгода оказался в «Северстали». Потом перешел в «Молот-Прикамье» из Перми. Там тоже нужно было молодых защитников учить на личном примере. Необходимо было донести до ребят, что по бортам не надо «шмалять», а учить их пасу. Только на крючок партнеру, как нас учили в Советском союзе.
- В Перми вы уже окончательно закончили свою игровую карьеру, и перешли на тренерскую работу?
- Да там главный спонсор сказал: «Ну, сколько можно тебе уже самому играть - давай на тренерскую работу». Вот так и повесил коньки на гвоздь.
- И чем сейчас вы занимаетесь? Помнит ли вас московское «Динамо», приглашает ли на матчи?
- Сейчас вот являюсь членом команды «Легенды хоккея». Отдушина есть, когда собираемся раз в неделю, делимся впечатлениями. Кто-то тренируется, если еще может, кто-то просто общается. Есть что вспомнить. В «Динамо» тоже ходим на игры. Для ветеранов накрывают стол, арендуют ложу. Вроде пока не обижают. Желательно, конечно, чтобы уделяли побольше внимания нам, заслуженным ветеранам клуба.
- Василий Алексеевич, и последний вопрос - вы довольны своей судьбой, игровой карьерой?
- Да! Если бы мне предложили: «ещё раз такой путь пройдешь?», - я бы ответил, - «Да, пройду. Постараюсь». Очень интересный у меня он был. Поездил везде чуть-чуть, повидал мир, поиграл за страну. Вы знаете, когда в 1967-68 годах я по телевизору с матерью смотрел чемпионаты мира, мне затем сны снились, что я водитель автобуса сборной СССР. А в салоне: Кузькин, Давыдов, Ромишевский, Старшинов, братья Майоровы. Я их вожу, а сзади меня ещё такое место, где станок точильный стоит, и я им ещё и коньки точу!
- Ух ты, вот это сон!
- Да вот такие мне грезы снились, когда мне было 10, 11, 12 лет. Я и представить тогда не мог, что спустя несколько лет буду играть вместе с некоторыми из них в одной команде — сборной СССР. И стану в её составе олимпийским чемпионом, шестикратным чемпионом мира, восьмикратным Европы, обладателем Кубка Канады. И это уже не сон!
Подписывайтесь на канал "МК-Спорт" в Telegram и получайте первыми новости, статьи и фотогалереи о спорте и спортсменах!
